Семинарская и святоотеческая православные библиотеки. |
|
По Плутарху, у Платона и
Аристотеля кульминацией философии была “эпоптика”, т.е., как и в мистериях,
высшее откровение трансцендентной реальности. Надо полагать, что с начала II в.
н.э. философия, чему есть множество свидетельств2, мыслилась как путь духовного
восхождения, соответствующий иерархии частей философии. Этика обеспечивает первоначальное очищение
души; физика открывает, что мир имеет трансцендентную причину, и, таким
образом, побуждает исследовать бестелесные реальности; метафизика, или
теология, называемая также эпоптикой, поскольку она, как и в мистериях, есть
высшая ступень посвящения, приводит наконец к созерцанию Бога. В плане
упражнения в комментировании, чтобы пройти этот духовный путь, следует читать в
определенном порядке философские тексты. 1 Беседы, III, 21—23;
Руководство, § 49. 2 Плутарх. Об Исиде и Осирисе,
382 d. См.: Р. Hadot. La division des parties de la philosophic
dans l'Antiquite. — “Museum Helveticum”, t. 36, 1979, p. 218-221 (bibliogr.). Платона начинали изучать с
этических диалогов, в частности с “Алкивиада”, трактующего о самопознании, и
“Федона”, призывающего отрешиться от тела; затем приступали к диалогам
физическим, таким, как “Тимей”, чтобы научиться выходить за пределы
чувственного мира, и наконец поднимались до диалогов теологических, как
“Парменид” или “Филеб”, чтобы открыть Единое и Благо. Поэтому, когда Порфирий,
ученик Плотина, издал трактаты своего учителя, прежде доступные лишь верным
последователям, он расположил их не в хронологическом порядке, а согласно
ступеням духовного прогресса: первая “Эн-неада”, т.е. девять первых трактатов,
объединяет сочинения этического характера; вторая и третья “Эннеады” относятся
к чувственному миру и ко всему сущему в нем и соответствуют физической части;
четвертая, пятая и шестая посвящены божественному: душе, Уму и Единому — и
соответствуют эпоптике. Проблемы экзегезы платонизма, рассматриваемые Плотином
в различных “Эннеадах”, в целом соответствуют порядку прочтения диалогов
Платона, заведенному в платонических школах. Такое представление о духовном
прогрессе означает, что ученики могут приступить к изучению какого-либо труда
не раньше, чем они достигнут того интеллектуального и духовного уровня, который
позволит им извлечь из этого занятия пользу. Одни произведения выделены для
начинающих, другие — для подготовленных. Таким образом, в сочинении,
предназначенном для новичков, не будут излагаться сложные вопросы, обсуждаемые
на последующих стадиях обучения'. Всякий комментарий
рассматривается как духовное упражнение — не только потому, что изучение
некоторого текста требует таких нравственных качеств, как скромность и любовь к
истине, но и потому, что чтение любого философского произведения должно
преобразить слушателя или читателя комментария. Об этом свидетельствуют,
например, заключительные молитвы, которые неоплатоник Симпликий, толкователь
Аристотеля и Эпиктета, иногда помещает в конце своих комментариев: здесь всякий
раз возвещается, какое духовное благо можно извлечь из толкования того или
иного сочинения, — например, чтение трактата Аристотеля “О небе” возвышает
душу, чтение “Руководства” Эпиктета направляет разум. 1/.
Hadol. Le probleme du neoplatonisme... p. 160—164; Introduction (chap. Ill) a Simplicius. Commentaire sur le
Manuel d'Epictete. Leyde, 1995. Давняя традиция диалога между
учителем и учеником в процессе преподавания, существовавшая как в платоновской,
так и в аристотелевской школе, по всей видимости, поддерживалась и в
философских школах конца античной эпохи, наряду с главным упражнением —
комментарием. Например, текст, известный под названием “Бесед” Эпиктета, — это
не что иное, как записи, сделанные учеником Эпиктета Аррианом во время
обсуждений, следовавших за уроком в собственном смысле слова, т.е. за
разъяснением текста. Упомянутый выше Авл Геллий рассказывает, к примеру, что
учитель его, платоник Тавр, позволял своим слушателям после урока задавать ему
какие угодно вопросы; |
Одна из икон дня: Сегодня: |
Наши партнеры: |